Ошибка в тексте? Выделите ее и нажмите CTRL + ENTER

Ахтубинские новости

Ахтубинск СЕГОДНЯ - это самые свежие новости города и района.

добавить на Яндекс
Пятница, 08 Март 2013 16:48

Черная яма

Оцените материал
(4 голосов)
Черная яма Фото: Из открытых источников
Увёрен, что значительное число ахтубинцев, если не большая их половина, с трудом могут назвать реки, которые омывают нашу ахтубинскую землю, особенно ту её часть, которую называют Волго – Ахтубинской поймой. И не удивительно. Их много, и просто так, пешком на многие из них не попасть, нужна или лодка, или в худшем случае машина, чтобы ступить на берега Роговки, Лаптевки, Кадышево, Ахтубы, Корчеватой, Подстёпки, Владимировки. Это всё вверх по течению Волги, а вниз не менее прекрасные протоки Чилимная и Бардина, Герасимовка, Матвеевка, Борисовка, Пшеничный и Молочный прораны. И это далеко не полный перечень рукавов красавицы Волги, которые врезаются в левый и правый берег могучей средне русской реки.

Удивительные уголки природы, до недавнего времени, редко в которых появлялся человек со своей разрушительной энергией, и хозяйственной деятельностью, сохранили свою естественную красоту с уникальной, хотя и скромной, довольно строгой, на редкость чистой и богатой флорой и фауной до наших дней. Мне посчастливилось воочию увидеть эту красоту, благодаря моим друзьям, которые родились и выросли на этой земле, и любовь к которой передалась им от их дедов и прадедов, их родителей.
Нередко, меня удивляла не только сказочная красота обрывистых берегов, с падающими с их высоты в воду столетними тополями, но и необычная конфигурация песчаных кос, возникающих, казалось бы, в самых неожиданных местах на Волге и её рукавах, а также не проходимые прибрежные леса, с обилием озёр в них, редких животных и птиц, плантаций ежевики и грибов. Глубоко символично названия отдельных зимовок, просто мест на реках, на их берегах. Попытки докопаться до истоков появления этих названий, как правило, уводили в глубокую древность и не давали однозначного ответа. Версий было много и причём совершенно разноплановых претендующих на исключительную достоверность.
Именно об одном из таких мест у меня сохранились в памяти воспоминания, переполненные удивлением, восхищением, от необычного события, свидетелем которого стал я в первое же лето по прибытии в Ахтубинск. Стояли жаркие дни. Мы молодые офицеры проводили с утра и до поздней ночи на аэродроме. Это было время наступившего бума в развитии отечественной фронтовой авиации, после жестокого и не очень продуманного вмешательства Никиты Хрущёва, задержавшего это развитие минимум на десять лет. Рабочий день был практически ненормированным, плановая таблица включала в себя до 150 и более самолёта вылетов в день. Оглушительный рёв двигателей самолётов уходивших в полёт на форсаже, казалось, разрывал всё тело. Рядом со взлетной полосой, под небольшим навесом располагалась курилка. Куда устремлялись техники и механики, проводив свой самолёт в полёт. Здесь курили, отдыхали и естественно хвалились своими рыбацкими достижениями. Это были конец пятидесятых и начало шестидесятых годов прошлого столетия, связанные с поголовным увлечением ахтубинцев маломерными судами, благо бензин стоил чуть дороже, если не дешевле минеральной воды.

Как я понимал из разговора, рыбу ловили любую. Именно здесь я чуть ли не впервые услышал слова об осетрах, белорыбице, белуге, стерляди, севрюге, не говоря уже о сазанах, лещах, судаках и многочисленном частике, который можно было ловить чуть ли не голыми руками. О том, что рыбы было много, и её ловили все кому не лень, можно судить хотя бы потому, что почти каждый день в комнату в гостинице, где я жил, вечером стучалась какая – нибудь женщина, как правило, старуха и предлагала чёрную икру по цене 3 рубля за пол литровую банку. Если говорить о курилке, то не исключено, что там звучали и настоящие рыбацкие байки, но в основном все откровенно делились со своими товарищами, своей рыбацкой удачей.

Естественно, я мысленно представлял все речные просторы о которых слышал почти ежедневно, но моё первое знакомство состоялось с Мурнёй, Ахтубой, Калмынкой, хотелось на Волгу, туда, где я никогда не был. И вот ближе к выходным, один мой сослуживец предложил мне съездить с ним на рыбалку с ночвой. Предложение я принял с большой радостью и спросил его, что от меня надо?. Ничего – ответил товарищ и как бы между прочим добавил, поедем на Чёрную яму, обнаружил кладовую сомов, миллиметровую леску рвут, как гнилую нитку. Само название «Черня яма» меня сразу же заворожило, а когда мы из Петропавловки шли вверх по волге, товарищ пояснял: -Справа Кадышево, слева протоки Чилимная и Бардина, русло старой Волги. А когда дошли до приверхов Солдатского острова, он свернул направо и произнёс: - Вот начало Лаптевки, а это и есть Чёрная Яма. Почему Чёрная? – спросил я. – А кто его знает, - ответил товарищ. Глубина здесь большая, где – то около 18 метров. Для реки это много.
Дело было в субботу, ближе к вечеру. На реке никого. Товарищ показал куда – то рукой, пояснив, что там стоит куровский баркас, охраняет осетровое лежбище. Помолчав добавил: -Ну, как охраняет. Сами багрят белуг и осетров днём и ночью. Потом продают. Наживаются. Лучше с ними не встречаться, - замолчал он. Я прислушивался к каждому ёго слову, боясь что – либо упустить из его указаний, особенно после того, как мы причалили к берегу. Длинная песчаная коса тянулась вдоль воды, выше на круче, которая прижалась к песку, стеной стоял прибрежный лес. Было тихо и тепло. В стороне по Волге с приглушённым стоном проходил сухогруз. Мы собрали дрова, разожгли костёр, товарищ расположил на треноге, над пламенем котелок с водой. – Это для чая, - пояснил он. И к моему большому удивлению выбросил из рюкзака на землю тело голубя. Солнце быстро катилось к горизонту. Длинные тени шли купаться в воду. Наступал вечер. Я увидел, что товарищ уже держал в руках огромную катушку с телефонным кабелем . В самом его конце была петля, чуть выше на сравнительном длинном поводке красовался довольно большой рыболовный крючок. Размер его мне показался настолько огромным, что товарищ заметив моё смущение, пояснил: - Только такой может выдержать сома в пределах ста килограмм.
Огромный крючок, слова о размере рыбы в сто килограмм повергли меня во что – то невероятное, Ия с огромным интересом наблюдал за каждым движением товарища. Рядом, из под куста, он извлёк кирпич, и коротко мне пояснил: - это для груза. А то, что он сделал следующим шагом, меня, что называется, основательно ошпарило. Он взял тело голубя и бросил в костёр. Запах жареного, горящих перьев потянулся вдоль берега. А товарищ проявляя определённую сноровку привязывал кирпич к концу кабеля. Когда перья обгорели и тушка голубя покрылась коричневатой коркой, она оказалась на острие этого огромного, острого, как иголка крючка.

Мы сместились чуть в сторону от лодки. Далее всё было просто и происходило по ранее отработанной технологии. Я на металлическом шкворне держал в руках перед собой катушку, в одной руке зажима фонарик, а товарищ без лишнего шума, на вёслах, положив на корму кирпич отходил от берега. В тот момент, когда на катушке оставалось около 5 витков, я посигналил. По этой команде товарищ опустил в воду кирпич вместе с голубем. Длинна кабеля оказалась где – то около 120 метров. Это, как пояснил товарищ, необходимо, чтобы приманка легла как раз на границе ямы, глубина которой в этом месте составляла 18 метров И той части дна реки, которая медленно сходила на меляк, и потом еще тянулась на сотни метров к затону, прижавшемуся к противоположному берегу. Сомы как правило, днями отсыпаются на дне ямы, а вечером выходят на меляки для кормёжки, куда устремляется и другая рыба.
Так я познавал азы рыбацкого дела. Товарищ взял в руки топор и довольно толстый кол и зайдя в воду, вогнал его в песок таким образом, чтобы он не выглядывал из воды, как я понимал, чтобы не привлекать внимание других рыбаков и рыбнадзора, поскольку снасть. которой мы пользовались как я узнал значительно позже относилась, к браконьерской. Укрепив снасть за кол, нам оставалось только ждать и надеется на удачу. Мы сместили лодку поближе к тому месту. Где находились костёр и наши вещи, и вытащив носовку лодки на песок, уселись возле костра. Стояла удивительная тишина, где – то в гуще деревьев покрикивал филин, над нами пролетали совы и летучие мыши. Какое – то ощущение божественной благодати ощущалось во всём: в тёплом воздухе, в звёздном небе, в лунных блёстках на поверхности воды, а чуть позже начала играть рыба в таком обилии, что для меня казалось всё это каким – то чудом и что я нахожусь не на берегу Лаптевки, а в каком - то мире сказки.

Чуть поближе к полуночи, товарищ неожиданно встал и направился к месту, где была установлена снасть, а мне приказал оставаться на месте. Как мне показалось, он услышал какой – то звук. Его не было довольно долг, а когда я услышал его лёгкое покашливание, понял, что он возвращается. Каково же было моё удивление, когда увидел в его руках катушку со смотанным на неё кабелем. Товарищ матерился. – Смотри, сломал такой крючок!- демонстрировал он то, что осталось от крючка. Повозмущавшись, - произнёс: - Следующий раз мы возьмём его обязательно. Оказывается, сом уже неоднократно рвал милиметровые лески, ломал всевозможной прочности крючки, ушёл и на этот раз.
Товарищ постепенно успокоился и предложил половить судака, который плескался, устраивая гонки за мальком, у самого берега. Процесс ловли оказался до слёз простым. Леска с двумя крючками, на которых насаживались маленькие верхоплавки. Опускались в воду в двух шагах от берега и укреплялись на высокий . гибкий кол. Процесс ловли так и назывался: ловля на колы. Опытный напарник легко угадывал. Где уже сидел судак на крючке. Он торопился, по опыту зная, что через час игра рыбы прекратится, судак уйдёт на глубину и такого бешеного клёва уже не будет и не исключено, что он прекратится совсем. Так оно и случилось. К этому моменту на кукане уже плескались около десятка приличных судаков. – Достаточно, - глядя на меня произнёс товарищ, привязывая кукан за корму лодки в районе двигателя. Давай попьём чайку и рванём домой по Лаптевке вниз по течению, - продолжал объяснять мне товарищ план наших дальнейших действий, как я понимал совсем позабыв про то огорчение, которое ему принёс сом, сломавший крючок. Когда я опустился на землю возле костра, мне показалось, что ночная темнота погустела, и повело прохладой. Вокруг установилась мертвая тишина. Мы пили чай, заполняя время всевозможными разговорами ожидая ту пору, когда начнёт светать и можно будет безопасно тронуться домой.

Именно в этот момент раздался оглушительный плеск, лодка дёрнулась и в мгновение сползла с берега и как – то странно развернулась на воде. – Осторожно, - крикнул товарищ. Кажется рухнул берег, - пояснял он, запрыгивая в лодку. Такое на реке я встречал часто позже. Вода подмывает отвесный берег, и он сползает в воду. В таких местах действительно надо быть очень острожным..

Но в данном случае ничего с берегом не произошло, никакого движения грунта не произошло, но на всякий случай я отошёл на пару шагов от воды. Наблюдая за якорной кошкой, костра спокойно уцепилась своими рогами за грунт почти рядом с костром. Секундой позже товарищ крикнул: -Подай треногу! Я бросился к костру и выхватил из огня металлическую треногу, которая своими острыми ногами обнимала пламя, и передал товарищу, недоумевая, зачем она ему нужна. Лодка продолжала дергаться, то вправо, то влево , а поперёк кормы увидел, что – то чёрное. Огромное, угрожающее. Мне даже показалось. Что это был человек в странном гидрокостюме, пытавшийся похитить нашу лодку или в лучшем случае мотор. Признаюсь, что в эти минуты ощутил приступ обыкновенного страха, поскольку даже предположить, что с нами может произойти нечто похожее, не мог.

Это потом я узнал, что к нашей лодке. К тому месту где был ривязан кукан с рыбой подобрался огромный сом и схватил крайнего судака. Хватка была такой мощной и неожиданной, а размеры сома такие устрашающие, что он одним рывком сдвинул лодку в воду, носовка которой находилась на берегу. Почувствав добычу в своей пасти, сом не намерен был её отпускать и мотал лодку то влево, то вправо. Желая от неё освободиться. Но выбрав удобный момент, товарищ вонзил треногу в голову рыбе, а мне крикнул, чтобы я держал якорь. Но держать не пришлось. Он был надёжно укреплён. Через полчаса сопротивление прекратилось, зацепив фалу за вонзённую в голову сома треногу мы вдвоём, с большим трудом вытащили его на песок.

Я чувствовал, что в таком же напряжении, как и я, находился мой товарищ, юолее того было заметно, как дрожали его руки. Но по мере того, как он отходил, стал громко шутить, бросая свои колкости в мой адрес. Совершенно безобидно он произносил, испытывая глубокое удовлетворение от каждого произнесённого слова. – я же говорил, что на рыбалке везёт дуракам и новичкам. Я рассматривал рыбу. Огромная, необычно темного цвета, с белым брюхом, плоской внушительной головой, по бокам которой, как – то угрожающе смотрели два малюсеньких глазика, напоминающие чем – то чёрные горошины. Особый интерес представляли усы, которые как декоративные шнурки чуть пошевеливались в районе его пасти. Товарищ окончательно пришёл в себя, достал пилу и резкими движениями отчленил голову от тела, которую здесь же бросил в воду, произнеся: - Никогда не знаешь, когда тебе повезёт? Я не знал к кому относились эти слова, но следующим шагом товарищ извлёк из чехла охотничий нож И вспорол рыбе брюхо. Через его плечо я только наблюдал за его точными и ловкими движениями. Внутренности он тоже сбросил в воду, приговаривая: - Пусть кормятся детки.

Мы вдвоём расстелили рядом с лодкой армейскую плащ накидку и водрузили на неё с определенным трудом. То, что осталось от огромной рыбы, а потом погрузили в лодку. Товарищ посмотрел на небо и предложил: - Давай, не будем дожидаться рассвета, а осторожно сплавимся по Лаптевке вниз, таким образом, чтобы на рассвете быть дома. – Зачем мозолить людям глаза , - произнёс в заключение он. Я со все, что говорил товарищ естественно только соглашался. Мы допили чай, погасили костёр, уложили вещи в лодку и сменяя дркг друга на веслах пошли вниз по реке. Справ и слева удивительные, обрывистые берега, покрытые лесом.

Возле каждого берега из воды торчали огромные коряги, представляющие реальную опасность, если двигаться в темноте. Как экскурсовод товарищ давал пояснения: справа Громова зимовка, Кулакова зимовка, слева по ходу кордон Обливки. Я как прилежный ученик впитывал каждое слово. Так на веслах мы дошли до Владимировки. Русло этой реки товарищ знал, как свои пять пальцев. Здесь в это время нет коряг, а меляки он чувствовал на расстоянии. Пройдя часть Владимировки, мы нырнули в одну из проток и оказались на берегу Мурни, Товарищ побежал за мотоциклом, а я остался охранять лодку. Когда он вернулся, было уже светло. Рядом лодочники готовили свои лодки. Они помогли нам положить улов в люльку.

… Усталый, переполненный впечатлениями и необычными чувствами я пришёл к себе в гостиницу и спал, как убитый до самого вечера. На следующий день товарищ сообщил, что вес рыбы составил 160 килограмм. Надо, конечно же помнить, что это без головы и его внутренностей. Позже я неплохо изучил водную акваторию нашего района от Ступина . до Никольского, ловил сам различную рыбу, в том числе и крупную, видел, как ловили другие, но такого, что я увидел в свою первую поездку на рыбалку, больше не видел никогда.

Прочитано 5238 раз
Другие материалы в этой категории: « Астраханский характер Капкан »